• я был переполнен словами,
Н О   Н Е   С М О Г   И Х   С В Я З А Т Ь / /

[indent]  [indent] Юджинии важно, чтобы всё получилось; она об этом пытается себе напоминать, когда приходит в Министерство Магии и поднимается уже не на привычный этаж, а выходя из лифта раньше. Она не предполагала, что в ней всё ещё сохраняется так много гордости, чтобы каждый раз сталкиваться со злобой в разговорах с Эдгаром. Его победа кажется нечестной и пережить проигрыш оказывается не так легко. Она скрипит зубами, обходит стороной его коридор и усаживается за стол, кажущийся больше издёвкой, потому что на нём видны пятна от предыдущего хозяина.

[indent]  [indent] Дженкинс пару дней тратит на уборку и на обстановку кабинета, а потом подаёт прошение о создании нового отдела. У неё идея горит, она ею буквально жить начинает, когда осознаёт, что Мэннерс не вернётся, а все, кто когда-то рядом находился, теперь работает под началом другого человека. Юджиния себя снова и снова находит в одиночестве; она сталкивается с собственным взглядом в отражении зеркала и тут же отворачивается — это не она.

[indent]  [indent] Она бы, настоящая Юджиния, никогда бы не пряталась от окружающих, потому что не может никак справиться с горечью и желчью на языке. Она бы не опустила руки даже после того, как по ним хлестали бы смазанными ядом хлыстами. Она бы боролась дальше, открывала отдел, о котором грезила столько лет, продолжила бы свою кампанию и помогала всем, кому бы могла. Дженкинс смотрит на дочь, принявшую в свои руки управление Общества Бедствующих Волшебниц, и тайно ото всех вздыхает с облегчением. Она чересчур много обязанностей принимает на себя, как будто бы никто больше не справится, а на деле просто боится, что иначе останется ненужной для остальных. Кто будет ей писать, кто будет навещать, если проблему решить можно без её участия?

[indent]  [indent] Мысли жужжат в голове, когда Дженкинс получает удовлетворительный ответ на прошение; когда она проходится по новому коридору, вот-вот вышедшему из-под палочки местного архитектора. Теперь отдел располагается на удобном этаже, у него небольшая отдалённость от постоянно шумного холла. Несколько дверей без табличек, цветы, тумбы — Юджиния обстраивает каждый угол, пока наконец не осознаёт, что уже достаточно расставила цветов. Всё свободное время она занимает работой руками, как будто бы снова возвращается в пятидесятые и пытается выстроить Общество Бедствующих Волшебниц или хотя бы избавить шелтер от плесени.
Она переносит свой стол в кабинет неподалёку, расставляет колдографии и дополняет список, собранный из людей, которые уже проходили собеседования в мае. Некоторые из них уже уехали из страны, кто-то определённо точно негативно высказывался о работе Министерства Магии, но остались и те, кто за ничем плохим замечен не был.

[indent]  [indent] Юджиния решает, что лучше заняться наймом самостоятельно. Она бюджет выбивает, ссорясь с несколькими судьями Визенгамота, когда они указывают, что подобные траты скажутся на финансировании отдела спорта. Как бы сильно Дженкинс ни уважала квиддич и всех его болельщиков, проблема неравноправия по ней бьёт куда сильнее, и она лично приходит к Боунсу. Общение с ним всё ещё отдаёт кислотой на языке, так что Юджиния достаточно быстро приступает к очередному этапу поиска работников отдела. Она пытается придумать названия секторам, но везде ставит вопросительные знаки, боясь, что таким образом снова слишком много работы возьмёт на себя одну.

[indent]  [indent] Сова стучит в окно, наколдованное магией всего лишь парой днями ранее, и тут же улетает с лакомством в клюве. Дженкинс довольно собирается и тут же спешит к выходу — знакомый в Кабаньей голове предупреждает, что Дёрст пришла на работу. Юджиния её пытается выловить уже больше недели, та всё время куда-то испаряется. Письма до неё не доходят, и она решает, что лучше действовать нагло.
Дверь паба открывает, заходя следом: — добрый день, — здоровается с вышибалой, наличие которого посреди белого дня кажется странным — кто придёт пить до обеда? Она оглядывается по сторонам и самостоятельно находит ответ на данный вопрос. Людей оказывается не так уж и мало, оттого приподнятое настроение тут же омрачается: если Алкмена будет занята, то поговорить не получится.

[indent]  [indent] — Мисс Дёрст, — зовёт девушку, подходя к барной стойке. Та стоит к ней спиной, будто бы занимается чем-то чересчур важным, и Юджиния с интересом разглядывается бокалы, а также бутылки, выставленные, наверное, скорее ради украшения, чем для выбора. — Я писала вам, но письма не доходили, поэтому пришла лично, — Дженкинс не любит представляться, потому что её имя сначала ассоциируется с началом войны, а теперь — с позорным проигрышем и сотрудничеством с пожирателями смерти.
— Можем поговорить? — переходить сразу к делу кажется не лучшим решением, только вот у Алкмены рабочий день, а Юджиния отвлекает её от заработка. [float=left][/float]— Понимаю, что пропала чересчур неожиданно, — эта проблема испортила ей не одни отношения. И дочь, и друзья, и родственники — все переживали, все обижались, все пытались добиться внятного ответа на глупое «почему», да только ничего толком не получили. Дженкинс не может объяснить, зачем сбежала, почему решила, что лучшим решением будет скрыться ото всех сожалеющих комментариев. В воспоминаниях остались только ощущения трансгрессии на длительное расстояние и сбитые стопы, потому что сброшенные туфли при побеге, мешали уйти незамеченной.
— Но я бы хотела вернуться к разговору, который мы начинали в мае, — глупо с её стороны надеяться, что Алкмена сразу же вспомнит, в чём дело, но Юджиния оглядывается по сторонам, чтобы дать возможность мужчине сделать заказ.

[indent]  [indent] Пока он диктует название пива, а также его количество, Дженкинс присаживается все-таки на лавку и скидывает с плеч мантию.
— Пусть я и не министерка, но всё-таки этот отдел имеет право на существование. И мне кажется, что у вас были отличные идеи… — Юджиния чувствует, что чересчур тараторит, оттого делает вдох и пытается улыбнуть. Слишком много времени прошло с того момента, как она объясняла кому-то что бы ни было, поэтому неловкость буквально ощущается в воздухе вокруг. — Возможно, вы всё ещё хотите помочь оборотням? — она слова не заглушает, вслух произносит чужую расу, о которой не принято разговаривать так открыто. Где-то за соседним столом слышится гогот, и Дженкинс принимает его за очередное подтверждение её опасений. Нельзя размениваться на уговоры, нужно — действовать.